Неточные совпадения
— Ах, вот в чем дело… — засмеялась Ляховская. — А слыхали пословицу, Аника Панкратыч: «в
гостях воля
хозяйская…»
— Ничего и тятенька. В
гостях воля
хозяйская.
В этот момент открылась дверь
хозяйского кабинета, и в дверях показался Голяшкин, одетый во фрак, белый галстук и белые перчатки. Он поманил
гостя пальцем к себе.
Гость остановил
хозяйский кулак, готовившийся ударить по столу.
И когда
гости углублялись в чтение немецких газет, за дверью, в квартире хозяина, трещал августин, наигрываемый на дребезжащих фортепьянах старшей
хозяйской дочкой, белокуренькой немочкой в локонах, очень похожей на белую мышку.
— Так мы вот что сделаем! — умилился Иудушка, — мы хозяйский-то прибор незанятым оставим! Как будто брат здесь невидимо с нами сотрапезует… он хозяин, а мы
гостями будем!
Гость же, с своей стороны, тоже не начинал ничего, робел ли, стыдился ли немножко, или из учтивости ждал начина
хозяйского, — неизвестно, разобрать было трудно.
К тому же
гость просил покровительства,
гость плакал,
гость судьбу обвинял, казался таким незатейливым, без злобы и хитростей, жалким, ничтожным и, кажется, сам теперь совестился, хотя, может быть, и в другом отношении, странным сходством лица своего с
хозяйским лицом.
Весь секрет в любви, то есть в зорком
хозяйском глазе, да в
хозяйских руках, да в том чувстве, когда поедешь куда-нибудь в
гости на часок, сидишь, а у самого сердце не на месте, сам не свой: боишься, как бы в саду чего не случилось.
«Очень рад вас видеть, господа!» Что касается до
гостей, то Ферапонт Григорьич сохранял какую-то насмешливую мину и был очень важен; музыкант немного дик: поздоровавшись с хозяином, он тотчас же уселся в угол; две неопределенные личности, одна в теплом пальто, а другая во фраке бутылочного цвета, были таинственны; сибарит весел и только немного женировался тем, что
хозяйский сюртук был не совсем впору и сильно тянул его руки назад.
— Покушайте,
гости дорогие, — заговорила в свою очередь Аксинья Захаровна. — Что мало кушаете, Данило Тихоныч? Аль вам
хозяйской хлеба-соли жаль?
— Аксинья Захаровна с неделю места пробудет здесь, она бы и отвезла письмо, — продолжала Манефа. — А тебе, коли наспех послан, чего по-пустому здесь проживать?
Гостя не гоню, а молодому человеку старушечий совет даю: коли послан по
хозяйскому делу, на пути не засиживайся, бывает, что дело, часом опозданное, годом не наверстаешь… Поезжай-ка с Богом, а Марье Гавриловне я скажу, что протурила тебя.
— Пустых речей говорить тебе не приходится, — отрезал тысячник. — Не со вчерашнего дня хлеб-соль водим. Знаешь мой обычай — задурят
гости да вздумают супротив
хозяйского хотенья со двора долой, найдется у меня запор на ворота… И рад бы полетел, да крылья подпешены [Подпешить — сделать птицу пешею посредством обрезки крыльев.]. Попусту разговаривать нечего: сиди да
гости, а насчет отъезда из головы выкинь.
Гость не отказался и не выпил, но, что называется, «вонзил» в себя полную рюмку, после чего вкусно поморщился, как обыкновенно морщится от доброго глотка хороший
гость, желая сделать этим комплимент
хозяйской водке, и в заключение очень выразительно крякнул.
За столом хозяйничала богоданная дочка Патапа Максимыча Аграфена Петровна. И кругом стола за каждой переменой кушанья она обхаживала и
гостей упрашивала, не обессудили бы хлеб-соль
хозяйскую, кушали бы, что на стол поставлено, не бесчестили б усердного угощенья чем Бог послал. И все-то старозаветными приговорками она приговаривала, без коих наши прадеды куска хлеба, бывало, не съедят в
гостях, пока не услышат их из ласковых уст хлебосольной хозяйки.
— Кушайте,
гости, покушайте! Запросто, без чинов, чем Господь послал. Приневольтесь еще маленечко, по другому кусочку курничка-то скушайте. Что перестали? Аль
хозяйского хлеба-соли вам жаль?
—
Гостить долго мне не приходится, — ответил Семен Петрович. — В Москву спешу по
хозяйским делам. Завтра бы утром, пожалуй, и выехал.
Хозяин и
гость садятся пить чай. Молодая бабенка, жена
хозяйского сына, подает им чай на подносе и низко кланяется, они берут чашки и молча пьют. В стороне, около печки, кипит самовар. Я опять лезу на гору из пуховиков и подушек, лежу и читаю, потом спускаюсь вниз и пишу; проходит много времени, очень много, а бабенка всё еще кланяется, и хозяин с
гостем всё еще пьют чай.
Они вошли в помещение, где лежали груды грязной шерсти. Воздух был пресыщен жирными испарениями. Рядом промывали. В чанах прела какая-то каша и выходила оттуда в виде чистой желтоватой шерсти. Рабочие кланялись хозяйке и
гостям. Они были все в одних рубашках. Анна Серафимовна хранила степенное, чисто
хозяйское выражение лица. Любаша как-то все подмигивала… Ей хотелось показать Станицыной и Рубцову, что они"кулаки".
На другой день он прислал
хозяйской дочери богатый серебряный сервиз. Бедный учитель не получил ничего. На свадьбе было много
гостей, и потому приключение со щеткой на другой же день распространилось по всему городу.
Потом поставил свои условия: каждый день быть в лавке с 9-ти часов утра и до 9-ти вечера, харчи и квартира
хозяйские, жалованья 20 р. в месяц, но деньги при себе не держать, дабы баловства не было, спать у себя, баня
хозяйская, кухарку не трогать, книг не читать, на гитаре не играть, водки не пить, песен не петь, в карты не играть и
гостей к себе не принимать.
Воевода ушел на свою половину (которую будем отныне звать
хозяйскою) и отдал сыну приказ уложить дьяка и выпроводить с честью домой, когда он протрезвится. Таков был закон гостеприимства, хотя бы
гость для хозяина хуже татарина. Но разгульная голова — Хабар — рассудил иначе.
Стал смотритель
гостей рассаживать и тоже опять показал свою ловкость: не повел князя в конец стола к
хозяйскому месту, а усадил его, где тот сам хотел, — между адъютантом князя и прехорошенькой дамочкой, чтобы было фельдмаршалу с кем сказать и короткое слово и любезностями к приятному полу заняться. Князь с дамочкой сразу же очень разговорился: он интересовался, откуда она, и где воспиталась, и какое в таком далеком уездном городе находит для себя развлечение?